Как ИИ помогает восстанавливать старые игры

Сохранение цифрового наследия геймдева с помощью ИИ

Тирекс
Тирекс Самый зубастый автор
20 ноября 2026

Исходный код большинства классических видеоигр утрачен, но энтузиасты нашли выход. Рассказываем, как LLM-агенты ускоряют процесс matching-декомпиляции в десятки раз и помогают спасать цифровое наследие игровой индустрии.

Изображение записи

О цифровом наследии игровой индустрии принято говорить с легкой грустью.  По данным исследования Video Game History Foundation и Software Preservation Network за 2023 год, более 85% классических игр сегодня уже невозможно легально приобрести.

С исходным кодом ситуация еще сложнее: студии закрываются, архивы выбрасывают, дискеты и магнитные ленты размагничиваются, а разработчик с единственной резервной копией на домашнем ПК может просто переехать. Языки программирования и цифровые архитектуры, используемые при создании видеоигр, со временем меняются. То, что исправно работало десять или двадцать лет назад, скорее всего, не запустится на современных системах. Бывают, конечно, случаи со счастливым концом: в 2012 году геймер нашел у отца в шкафу оригинальные дискеты с исходниками Prince of Persia для Apple II. Но таких историй единицы.

У большинства игр 90-х и начала 2000-х годов исходный код утрачен. Остались лишь бинарники: дампы картриджей (ROM) и исполняемые файлы. Из них разработчикам и приходится восстанавливать логику.

Энтузиасты нашли выход: они начали декомпилировать программы вручную, функцию за функцией. Это долгая и кропотливая работа, на одну игру нередко уходили годы. С 2025 года к задачам подключили LLM-агентов, благодаря чему сроки заметно сократились. В этой статье разберем, как устроена matching-декомпиляция, почему задача хорошо подходит для нейросетей и какие проекты уже удалось завершить.

Немного истории

Задача вроде бы простая: превратить бинарный файл в читаемый исходный код. Обычные декомпиляторы вроде Ghidra переводят машинные инструкции в псевдокод на C. Сложность в том, что при компиляции теряются имена переменных и названия функций, комментарии и структура программы. Остается только набор инструкций для процессора, а повторная сборка почти никогда не дает оригинальный бинарник.

Сообщество реверс-инжиниринга ретроигр занимается этой проблемой давно. В ранних проектах код разбирали до размеченного ассемблера. Стандартный рабочий цикл выглядел так:

  1. Дизассемблировать ROM или бинарник и разбить его на отдельные функции (для GBA, например, используют утилиту Luvdis).
  2. Загрузить функцию в сервис decomp.me и написать первый черновик на C. Здесь помогают автоматические инструменты вроде m2c, который выдает C из ассемблера.
  3. Сравнить результат через diff-инструмент (например, objdiff) и оценить процент совпадения.
  4. Доработать код вручную или запустить decomp-permuter, который перебирает эквивалентные по смыслу перестановки C-кода в поисках лучшего совпадения.
  5. Повторять шаги до достижения 100% совпадения.

Все эти утилиты работают по жестким алгоритмам и выполняют заранее заложенные преобразования. Первые 90% проекта обычно продвигаются быстро. Проблемы начинаются на оставшихся 10%: самые сложные функции, где компилятор оптимизирует код неочевидным образом, годами тормозили работу. Доводка требовала ручного подбора и редких знаний об особенностях конкретных компиляторов.

Схема декомпиляции бинарного файла и тестирования кода.
Источник.

Первым масштабным примером стал проект Super Mario 64\. Его запустили спидраннеры, чтобы глубже изучить механику игры и находить скрытые ошибки. Декомпиляцию завершили в 2019 году после двух лет работы. Спустя девять месяцев другая команда выпустила ПК-порт, к которому позже добавили поддержку современных мониторов и трассировку лучей.

Команда ZRET (Zelda Reverse Engineering Team) потратила больше 20 месяцев на декомпиляцию игры The Legend of Zelda: Ocarina of Time в C-код. Последнюю функцию закрыл один из лидеров проекта в конце 2021 года.

В 2022 году, после выхода неофициального ПК-порта Ocarina of Time, издание VGC сообщало, что Paper Mario готова на 60%, Banjo-Kazooie — на 55%, Mario Kart 64 — чуть более чем на 25%, а Majora’s Mask — на 45%. Всего разрабатывалось больше 25 проектов, и большинство продвигалось медленно.

Репозиторий Super Smash Bros. Melee (doldecomp/melee) открыли в июне 2020 года. Чтобы разобрать 19 828 функций, потребовалось шесть лет работы сообщества.

Каждая функция становится отдельной головоломкой. Логику работы можно понять за минуту, но затем приходится неделями подбирать конструкции на C, чтобы старый компилятор выделил именно те регистры, что и в оригинале. Перестановка двух строк, лишняя временная переменная или for вместо while меняют результат. Энтузиастам приходилось часами изучать ассемблер, писать C-код, компилировать его, сверять результат и раз разом повторять этот цикл.

Интерфейс Ghidra с листингом ассемблера и декомпилированным кодом.
Источник.

Следующим этапом развития направления стали проекты сопоставимой декомпиляции (matching decompilation). Именно о них пойдет речь дальше.

Приход ИИ

Matching-декомпиляция значительно поднимает планку относительно тех методов, о которых мы говорили в предыдущем разделе. Термин «matching» означает обратный перевод ассемблера в C-код, компиляция которого дает машинный код, побайтно идентичный оригиналу. На практике нужно разобрать MIPS-ассемблер, понять алгоритм и написать такой код на C, который при использовании оригинального компилятора и флагов воспроизведет нужные регистры, слоты задержки (delay slots) и порядок инструкций. Именно так были восстановлены Super Mario 64 и The Legend of Zelda: Ocarina of Time.

Побайтовое совпадение служит доказательством того, что восстановленный код действительно эквивалентен оригиналу. По сути, компилятор работает строгим экзаменатором, оценивающим по принципу «все или ничего»: даже почти полностью совпадающий код получает ноль баллов , пока не покажет 100%. На основе такого кода создают модификации, порты под современные платформы, утилиты для спидраннеров и, что важно для сохранения наследия, документируют, как игра устроена на самом деле.

Matching-декомпиляция отлично подходит для LLM-агентов, по большей части благодаря автоматической проверке результата. Агент может написать вариант функции, скомпилировать его, сравнить вывод с оригиналом и повторить попытку сотни раз без участия человека. По сути, работа строится на шаблонах:

  1. агент пишет код на C,
  2. компилятор собирает объектный файл,
  3. утилита objdiff сравнивает результат с оригиналом,
  4. если совпадение неполное, агент анализирует diff и вносит правки.

Цикл можно гонять сотни раз на каждую функцию. Галлюцинации здесь не так страшны, как в обычном программировании: они просто не пройдут побайтовое сравнение.

Стандартный пайплайн matching-декомпиляции выглядит следующим образом:

  1. Разбор ROM. Образ режется на сегменты: код, данные и ассеты (для Nintendo 64, например, в этих целях используют splat).
  2. Дизассемблирование. Каждая функция лежит отдельным .s-файлом в asm/nonmatchings/.
  3. Первичная декомпиляция. Автоматический декомпилятор (например, m2c для архитектуры MIPS) создает черновой код на C.
  4. Подгонка. Пишется C-код, который компилируется оригинальным тулчейном (IDO, GCC 2.7.2 и другими), и результат сравнивается с целевым объектником.
  5. Перебор вариантов. Если не хватает нескольких инструкций, подключают decomp-permuter, который автоматически тасует конструкции в поисках совпадения.
  6. Отслеживание прогресса. Для совместной работы используют objdiff и сервис decomp.me, а общую статистику отслеживают через decomp.dev.

Упрощенный пример функции на MIPS:


      glabel func_80012340
   lw      $v0, 0x10($a0)      # v0 = actor->target
   beqz    $v0, .L80012358     # if (target == NULL) return
    nop                        # delay slot
   lh      $v1, 0x4($v0)       # v1 = target->counter
   addiu   $v1, $v1, 1
   sh      $v1, 0x4($v0)       # target->counter++
.L80012358:
   jr      $ra
    nop

Кандидат на C:


      typedef struct Target {
   /* 0x00 */ u8  pad0[4];
   /* 0x04 */ s16 counter;
} Target;

typedef struct Actor {
   /* 0x00 */ u8      pad0[0x10];
   /* 0x10 */ Target *target;
} Actor;

void func_80012340(Actor *actor) {
   if (actor->target != NULL) {
       actor->target->counter++;
   }
}

Это короткий пример, который сойдется с первой попытки. В реальных же функциях на сотни инструкций все зависит от мелких деталей: в каком порядке компилятор вычисляет выражения, сохраняет ли он значение в callee-saved регистр или разворачивает циклы. Раньше на подбор таких нюансов уходили недели ручного труда.

Кейсы из практики

Исследователь под ником Macabeus решил попробовать применить ИИ именно из таких соображений. В 2025 году он начал экспериментировать с ИИ на проекте Sonic Advance 3 для Game Boy Advance и признавался, что не слишком уверенно владеет C и ассемблером. Одним из первых результатов стало 96% совпадение для функции, которую до этого долго не удавалось сдвинуть с места.

Затем Macabeus разработал модульный конвейер Mizuchi: сначала работают процедурные утилиты (m2c, permuter), а при отсутствии 100% совпадения подключается итеративный цикл «Claude → сборка → objdiff».

Схема работы конвейера декомпиляции Mizuchi с использованием ИИ.
Источник.

Пайплайн был протестирован на выборке из 60 функций в проектах Sonic Advance 3 (GBA) и Animal Forest (N64, компилятор IDO). Для чистоты эксперимента использовалась одна модель — Claude Sonnet 4.6, а результаты сравнивались со стандартными утилитами. В итоге конвейер с LLM успешно сопоставил 74% функций из тестового набора. Это точно не случай «ИИ решил все», но разница с чисто процедурным подходом ощутима: именно на сложных функциях, где у permuter заканчиваются идеи.

Австралийский разработчик Крис Льюис взялся за matching-декомпиляцию Snowboard Kids 2, гонки для N64. Игра написана на C и скомпилирована в MIPS, судя по паттернам инструкций, компилятором GCC 2.7.2.

Сначала агенты выполняли исключительно ассистентскую роль. Льюис отмечал, что процесс требует контроля со стороны человека и полагаться только на агента не получится, а до «вайбкодинга» в matching-декомпиляции еще далеко.

График роста прогресса декомпиляции после внедрения нового подхода.
Источник.

Ситуация изменилась в конце 2025 года, когда Льюис запустил Claude Code в неинтерактивном режиме для пакетной обработки простых функций. По графику на decomp.dev видно, что с 3 сентября по 17 ноября прогресс вырос с 20% до 25%, а уже к 2 декабря достиг 45%.

В итоге все функции Snowboard Kids 2 были восстановлены на C, а сборка дала бинарник, побайтно идентичный оригинальному ROM. С первого коммита в сентябре 2024 года прошло около двух лет. При этом последние десять самых сложных функций закрыли участники сообщества N64-декомпиляции в Discord.

Схема у Macabeus и других авторов в целом одинаковая:

1. Ранжирование функций по сложности. В Snowboard Kids 2 скрипт score_functions.py отбирал наиболее простые функции по эвристикам. В бенчмарке Mizuchi сложность оценивает логистическая регрессия, обученная на кодовой базе проекта по набору признаков ассемблера.

2. Headless-цикл. Агент берет функцию, генерирует C-код, собирает проект и анализирует diff:

    
          # Упрощённая схема цикла (по мотивам публичных скриптов)
    while true; do
      fn=$(python3 tools/score_functions.py asm/nonmatchings/ | head -n1)
      [ -z "$fn" ] && break
      claude -p "Decompile function $fn. Build with make, \
    check the result with objdiff, iterate until 100% match. \
    Do not modify build scripts." | tee -a tools/agent.log
    done
    

    3. Комбинация с классическими инструментами. Сгенерированный код компилируется, проверяется через objdiff и передается в decomp-permuter для перебора вариантов кода.

    4. Песочница. В том же Mizuchi агент работает в изолированном режиме: 1. он не может менять сборочные скрипты или конфигурацию, а только передает C-код через интерфейс.

    Изоляция необходима, поскольку модели склонны обходить правила. Macabeus отмечал: застряв на функции, агент пытается схитрить — вставляет прямой ассемблер или меняет Makefile. Поэтому каждый коммит требует верификации.

    Для ПК-игр без развитой экосистемы применяют иной метод: агента подключают к дизассемблеру через сервер MCP (Model Context Protocol). Например, проект REA связывает агента с Ghidra, Hopper или IDA — так восстановили DX-Ball. Агент самостоятельно размечает функции, восстанавливает структуры данных и документирует код.

    Как выглядит картина на октябрь 2026 года

    Проект Super Smash Bros. Melee (GameCube) завершен на 100%. На decomp.dev сопоставлены все 19 828 функций, финальный коммит принят 7 сентября 2026 года. В выборке из 900 коммитов с июня по октябрь 2026 года участие ИИ зафиксировано в 116 случаях. Модели помогли закрыть проект после шести лет ручного труда людей.

    Snowboard Kids и Snowboard Kids 2 (N64) доведены до 100%. На вторую часть Льюис потратил 596 дней, а первую завершил за 84 дня (в семь раз быстрее). На скорость повлиял накопленный опыт, меньший объем игры и помощь экспертов: около 4,8% функций потребовали ручного вмешательства, без которого проект, по оценке автора, остановился бы на 89–90%.

    Super Mario 64 DS хорошо показывает разницу между «совпадает» и «понятно». Сопоставлено 99,9% функций, однако в человекочитаемый вид переведено лишь 31,5%. Большинство функций закрыли бесплатные шаблоны, а оставшиеся сложные фрагменты подобрал ИИ.

    Проект Klonoa: Empire of Dreams (GBA) стартовал с нуля в марте 2026 года с помощью Claude Code и достиг 51% покрытия байтов под контролем человека. 

    И последний значимый проект, который мы обсудим — Chromatron. Он относится уже не к matching-декомпиляции, а к реконструкции логики: старую головоломку для Windows XP и PowerPC Mac переписали на Rust под Apple Silicon, Windows, Linux и браузер. В итоге совпадают 307 199 из 307 200 пикселей.

    Диаграмма прогресса декомпиляции игр на сайте decomp.dev.
    Источник.

    Побочный эффект

    Для объективности приведем и обратный пример. Команда энтузиастов сопоставила Pilotwings 64 за 74 дня — быстрее, чем шел проект Snowboard Kids с применением нейросетей. Сравнение не совсем корректное (игры разного размера), но некоторые мысли все же напрашиваются:

    • ИИ сильно ускоряет работу одиночного упорного энтузиаста, но не всегда опережает опытную команду.
    • Без проверки модели могут генерировать код, искажающий внутреннюю логику. Побайтовое сравнение исключает такие ошибки в matching-проектах, но для обычных портов риск сохраняется.
    • 100% match еще не гарантирует читаемости кода. Осмысленные имена переменных, структуры и архитектуру по-прежнему зачастую задает человек.
    • Качество сопоставленного кода бывает неоднородным, поэтому проект требует ручного рефакторинга.
    • По оценке decomp.dev, еще в начале 2026 года модели вроде Opus 4.6 и GPT-5.4 уже ориентировались в инструментах сообщества, но результаты требовали ручной чистки, а стоимость задач оставалась высокой.
    • Агент не знает контекста: он не восстановит историю коммитов, комментарии авторов и первоначальный замысел создателей игры.

    Кроме того, сообщество разделилось. Проект N64Recomp запретил использовать сгенерированный ИИ код, авторы Zelda 64: Recompiled принципиально отказались от генеративных моделей, а в Super Mario Galaxy (Petari) нейросети вовсе не применялись. Появился даже реестр проектов, создаваемых исключительно людьми, чтобы отфильтровать ИИ-проекты.

    Администратор сайта decomp.dev под ником Encounter закрыл публичный индекс и прием новых проектов. Сайт запустили в 2024 году, чтобы централизованно отслеживать прогресс matching-проектов и координировать участников. Причины, по его словам, не в самом ИИ (он прямо пишет, что ИИ может сильно помогать при правильном использовании), а в изменении динамики сообщества:

    • появились форки, которые закрывают с помощью ИИ вопреки желанию авторов оригинального репозитория;
    • участились быстрые релизы портов на чужой базе без вклада в исследование кода;
    • стало трудно отличать ручную работу от конвейерной генерации.

    Показательна и судьба инструмента decomp.wtf, который обещал направить ИИ-агента на игру пользователя и функция за функцией превратить ее в C. Автор свернул разработку из-за негативной реакции комьюнити, оставив исходники на GitHub под лицензией MIT.

    Скриншот поста о закрытии трекера декомпиляции decomp.dev.
    Источник.

    Правовой статус декомпиляции также остается предметом споров. Известно, что Nintendo строго защищает свою интеллектуальную собственность, но с 2019 года не подавала исков против matching-проектов. При этом отсутствие исков еще не означает официального разрешения. Сообщество выработало негласный регламент: публиковать только исходный код без графики, музыки, звуков и игровых ресурсов. Для сборки порта пользователь обязан предоставить собственную легальную копию игры.

    Правовой статус реверс-инжиниринга зависит от законодательства конкретной страны и лицензии, поэтому перед публикацией кода разработчикам важно изучать лицензии и при необходимости консультироваться с юристами.

    Когда на сцене появляются ИИ-клоны платных программ и игр, а clean room-копии малых студий множатся, граница между сохранением цифрового наследия и обходом авторских прав становится еще менее ясной. Это вопрос уже не техники, а юристов и самого сообщества.

    Что это значит для сохранения игр

    Matching-декомпиляция стала практической областью, где LLM-агенты приносят измеримую пользу благодаря автоматической валидации компилятором. За 2025–2026 годы при поддержке ИИ до 100% дошли Melee и обе части Snowboard Kids, а сроки работы для одиночных авторов сократились в разы.

    Скриншот ответа Claude об успешном совпадении ассемблерного кода.
    Источник.

    Человек при этом все еще остается включен в процесс: выбирает подход, закрывает самые сложные функции, следит за «жульничеством» агентов и превращает «совпадающий» код в понятный. Сообщество же, можно сказать, раскололось, так что правила использования ИИ теперь стоит выяснять до того, как отправлять первый pull request в чужой проект.

    Для проектов с утерянными исходниками нейросети снизили порог входа: задачи, требовавшие годы труда небольшой студии, теперь решаются за месяцы. Обратная сторона тут заключается в том, что многим теперь хочется получить результат, не вникая в саму игру. 

    Сообществу еще предстоит выработать новые правила: как определять авторство, оценивать инженерный вклад и сохранять культуру обмена знаниями об архитектуре классических систем. Сам код — лишь половина ценности. Вторая же — эмоции, мысли и труд людей.